Путь украинского педагога от концлагеря до Белого дома.

Великий украинский ученый, который прошел войну, концлагеря, объездил с лекциями многие страны мира, беседовал с двумя президентами США, Вячеслав Александрович Кудин с высоты своего огромного опыта и почтенного возраста (профессору 93 года) поделился в интервью оценкой зарубежной и украинской системы образования, раскрыл рецепт оптимизма и дал советы родителям об их участии в жизни своих детей.

 

Пройдя войну, концлагеря, Вам удалось сохранить оптимизм и жизнерадостность. Миллионы людей ходят с грустными лицами, не пройдя таких ужасных испытаний судьбы.  Расскажите, что Вам пришлось пережить на войне?

Любая война это трагедия для миллионов людей. Она отражается по-своему на судьбах и на жизни каждого человека. По мне прошла самой жуткой полосой. Когда началась война, я закончил здесь в Киеве педагогический техникум, мне сразу вручили удостоверение и отправили в колхоз помогать убирать урожай. Я поехал в родное село Терлица  Монастырищенского района, а буквально через месяц селом прошли немецкие части. В 1942 году прислали в село немецкого агрокомиссара. Он нашел болото, где был торф.  В свои 17 лет на то время я был очень маленького роста – 1,5 метра всего, но всех мобилизовали, и мы рыли торф, который отправляли в Германию. Через месяц, в июне, нас полицаи отправили на станцию, погрузили в эшелон товарных вагонов по 60 человек и 2 месяца везли в Германию. В отборочных рабочих лагерях Нюрнберга и Мюнхена распределяли на работы. Нас полтора месяца браковали, а в октябре повезли в концлагеря Польши.

Что вам помогало держаться? Справиться со страхом?

Это сила жизни, она не может быть грустной. До войны я жил с мамой, которая работала в колхозе. Все домашнее хозяйство было на мне. Но в Германии я ощутил себя в изолированном мире с незнакомыми людьми. Большинство людей испытывали чувство неопределенности, не знали, куда нас везут. На больших остановках мы видели, как выносили умерших из вагонов. В этой поездке пронесся слух, что нас везут на сжигание в польских концлагерях. Условия были хуже, чем для животных. Это товарный вагон, в котором вместе находились женщины и мужчины, вместо туалета была дырка в середине прохода, с двух сторон были нары, на которых размещались по 15 человек. На нарах лежали маты из соломы.

Как Вам удалось бежать? Ведь эшелоны охраняли?

Было единственное желание выжить и вернуться домой любой ценой. Когда нас везли на Восток, мы услышали разговор на чешском, словацком, поняли, что везли нас через территорию Чехословакии, решили убежать. Наш эшелон охраняли престарелые немцы и полицаи. Иногда приоткрывали дверь, поскольку воздуха не хватало, окна были зарешечены. Мы четверо и один взрослый на рассвете проснулись тихонько и к дверям. Больше приоткрыли их, выпрыгнули и в кусты, спрятались там, пока эшелон прошел. Никто этого не заметил, был рассвет, в вагоне все спали. Мы увидели стоги сена, чей-то огород – это было словацкое село. Холод был собачий и мы туда зарылись – в снопы. И вдруг собака начала лаять. Этот лай овчарок запомнился по концлагерям, до сих пор не могу его переносить. Сердце екнуло и единственная мысль пронеслась: «как же теперь будут мучать». Открыл соломку, смотрю – пожилая женщина стоит. Потом пришел ее муж. Наверное, мы не первые сбежали на этом пути. Она пригласила в дом. Это была середина октября уже. Эти люди – Славко и Мариула очень помогли нам. Она вскипятила воду, чтоб мы помылись, угостила кислым молоком и черным хлебом, которые стали моим любимым лакомством на всю жизнь. Славко рассказал, как идти, чтобы полиция не поймала. Почти 2 недели пешком добирались. Люди давали нам пищу, но мы были истощены, с трудом шли, особенно в Карпатах. Обошли Перемышль, Львов, осмелели и дошли до Тернополя. Когда мы отдыхали, я почувствовал запах свежего хлеба. Мы тогда были сильно истощены, питались фруктами, которые находили в садах. Я пошел по следу этого запаха и увидел, что хлеб выгружали в магазин. Стоял, как завороженный, есть хотелось, а купить было не на что. И вдруг хозяин заметил меня и вынес полбулки.  Я только ринулся к своим попутчикам, как вдруг меня схватил молодой полицай, будто воришку хлеба. Но мне помог случай. Пока полицай пошел докладывать начальству о задержании, а его напарник меня пожалел и отпустил. Я нечуя ног помчался к своим и мы пробежали вместе 2 км, чтобы никто не настиг.  Когда мы отдыхали на траве, нам встретился  железнодорожный обходчик, который остановил венгерский эшелон с солдатами, посадил нас в него. Так мы пересекли границу и доехали до Казатина, а оттуда 5 суток шли пешком ночами, прятались в стогах соломы. Дома были уже в конце октября. Я пришел домой на рассвете.  Мама увидела меня и упала в обморок.

Мне пришлось прятаться от полицаев до освобождения, даже в болоте. Потом призвали в советскую армию минометчиком, позже послали учиться в танковую часть.

Как Вам, человеку, который вырос в деревни, закончил сельскую школу удалось стать известным ученым и читать лекции в разных странах мира?

Меня всегда тянуло к книгам, знаниям. После войны я закончил пединститут, демобилизовался с дипломом о высшем образовании. В это время было открыто преподавание эстетики в вузах. Я узнал о наборе в аспирантуру по эстетике в Московском университете и поступил. В 1956 году стал заведующим кафедрой. Подрабатывал в вечерней школе, училище. Жил с другой семьей в одной комнате – снимал угол за 150 рублей. Потом защитил кандидатскую и забрал к себе маму.

Первый авторский учебник я подготовил по эстетике и представил его как докторскую диссертацию, в 1965 году стал профессором, доктором наук – в 39 лет.

Вячеслав Александрович, а как Вам, советскому ученому, удалось попасть в Америку?

Это была поездка по путевке для обмена опытом. Советских ученых в то время отправляли в США. На то время у меня была материальная возможность на месяц поехать. В составе группы из 6 человек мы полетели в Нью-Йорк. Языка я тогда не знал. В США я жил в семье профессора по политологии.

Но ведь в Америке Вам посчастливилось встретиться з двумя президентами? Как это произошло?

Да, я встречался с уже экс-президентом на то время Эйзенха́уэром и действующим – Джоном Кеннеди.

Узнав о том, что приехали ученые из ССР, Дуа́йт Дэ́вид Эйзенха́уэр устроил прием. Он талантливый военный. Во время встречи я узнал, что он увлекается искусством, рисует картины. Мы разговаривали о творчестве, о стране. Беседовали около часа.

Вы были в Белом Доме? Немногие политики могут этим похвастаться, а как Вам удалось попасть туда?

Встреча с Эйзенха́уэром была в другой резиденции, а в Белый Дом мы попали во время экскурсии и встретились с семьей Кеннеди.

Экскурсии проходили на первом этаже, но нашей группе ученых разрешили посмотреть коридор второго этажа. В это время появилась Жаклин Кеннеди и 2 малышей. Она пригласила на чашку чая, что не было предусмотрено. Пока мы стояли в нерешительности, мимо прошел Джон Кеннеди. Жаклин представила нас ему, он поздоровался и передал стране лучшие пожелания.

Вы встретились с президентами, которые вошли в историю, президентами, которые восстанавливали страну в послевоенное время, таких сейчас называют кризис-менеджерами. После этого, будучи заведующим кафедры, Вы объездили весь мир, повидали много стран, разных систем образования. Разные народности, культуры, какой ваш взгляд на это с позиций нынешнего времени?

Первый опыт, который я извлек из посещения Америки, это необходимость немедленно приступить к изучению английского языка. Мне стало стыдно, что профессор, который преподает в одном из крупных университетов страны, киевском, не знает английский, и я несколько лет при всей загруженности посвятил его изучению.

Второе, я понял, что официальная пропаганда не давала представления о жизни простого американского народа. Я увидел доброту людей и хорошее отношение к нашей стране, враждебности не было, наоборот была расположенность к дружбе.

Я начал принимать участие в создании союза кинематографистов. Эта область дала возможность знакомиться с множеством людей.

Ведь это был обмен опытом ученых. Вы ощутили разницу в системах, техническом оснащении, а здесь на кафедрах были споры, вы ощущали себя белой вороной. Та научная среда, в которой Вы находились здесь, не особенно Вас понимала. Ощущали ли Вы сильную разницу между иностранным опытом и советским?

 Я понял, какую подлую роль сыграли СМИ в формировании восприятия.  Американцам преподносили информацию, что русские люди не смеются, всегда угрюмые, я не мог понять, в чем дело, когда рассмеялся в одной компании ученых.

Помнится, как по линии культурных связей СССР я поехал в Англию на 3 месяца, рассказывал о культуре Украины почти во всех английских университетах. Воспринимали и студенты, и преподаватели хорошо, для них это было открытием.

В Шотландии состоялась встреча с наместником королевы. Узнав, что я был лектором театрального института, он пригласил меня для установления театральных связей, чтоб организовать фестивали. В Англии я увидел высокообразованных преподавателей, очень высокий уровень преподавания, а самое главное я увидел техническое оснащение библиотек, первые компьютеры. Это был 1975 год.

 Вы были в Оксфорде и других учебных заведения, которые и сейчас №1 в мире. Выпускники их потом занимают лидирующие позиции в экономике, управлении государством. Вам удалось там читать лекции, а сегодня немногим удается даже поехать послушать лекции в ведущих мировых университетах. Сравните системы образования, ведь эти страны до сих пор сохранили лидирующие позиции.  

Моя жизнь отдана науке и культуре. Больно осознавать развал системы образования в Украине. Реформы нынешние не могут отвечать даже элементарному уровню требования современной системы образования. Я когда прочитал новую программу об образовании, утвержденную Верховной Радой, где в средней школе исключен целый ряд предметов естественных наук (математика, физика), я был шокирован, как такое возможно. Как можно представить будущее народа без глубокого знания математики, генетики, биологии, химии и других. Это, думаю, будет исправлено, но с большой болью. Система, которая вводится, покалечит пару поколений. Ведь молодежь вынуждена заниматься по системе и программам, которые ей предлагают. Учителя старшего поколения в силу обстоятельств государственной системы образования вынуждены преподавать по ней. Оксфорд, Кембридж и другие сохранили огромный авторитет, за сотни лет они не меняли ничего, кроме содержания, в связи с появлением новых открытий в науке.

Я руководствуюсь всегда «Дидактикой» Яна Коменского, к которой апеллирует вся система образования в мире. В ней заложена и классно-урочная система, и чередование предметов, и отдых, и другие принципы. Самая благородная цель это бесконечное самообразование человека.

Создание человека будущего без совершенно организованной системы образования невозможно, без такой, которая строиться на научных знаниях, добытых человечеством.

Меня коробит, когда говорят: «украинская национальная система образования», да нет ее. Есть образование, как универсальное, это наука по смыслу преподаваемых предметов в любой стране, не зависимо от нации. То, что мы переживаем сложный период в политике, социальных отношениях между странами, как раз результат замкнутой системы образования многих стран, которые иногда приводят к разному толкованию, особенно в области гуманитарных наук, многих фактов.

Мое убеждение, что будущая система образования человечества — это единая система воспитания, культуры и знаний для всех народов мира. Это не значит, одинаковая, а единая.